Оз Всемогущий
Автор: Оз Всемогущий
Бета: vieria112.
Название: Жизнь-Минус.
Фэндом: Блич.
Персонажи: Холлоу.
Пейринг: Будет.
Жанр: много.
Статус: В процессе.
Размер: Предположительно Макси.
От автора: Что было бы если бы Масаки не успела спасти Ичиго?
Размещение: с этой шапкой.
Дисклеймер: Все принадлежит Кубо.

Глава 1.


Челюсти сомкнулись, вырывая кусок столь желанной плоти. Кровь на белоснежной маске. Жертва выла и рвалась прочь из стальных объятий. Но нет. Я не собираюсь отпускать. Напрягаю мышцы. Солоноватый привкус во рту – моя награда. Душа врага – моя пища. Хочешь жить – ешь. Здесь нельзя по-другому. Пища трепыхнулась в последний раз и затихла. Недолго музыка играла. Издав торжествующий клекот, приступаю к трапезе. Острые зубы вгрызаются в податливую плоть. Урчу от удовольствия. Вкусный. Сильный. Два момента, что делают вкус пищи бесподобным. На небе маячил полумесяц. Ни единой звездочки. Воют Холлоу. А я ем. Все как всегда. Если бы кто спросил, что есть счастье, то я бы ответил – вот оно.
Охота – штука сложная. Особенно в пустыне. Попробуй незаметно подкрасться к добыче среди песков, если полыхаешь духовной силой как новогодняя ёлка на километр вокруг. Не умеешь скрываться – даже не пытайся. Это первое правило для того, кто не желает голодать или становиться закуской. И я научился. Как куколка заворачиваюсь в силу, не давая ей рассеиваться в пространстве. Иначе учуют. И сожрут. Не желаю быть чьим-то обедом. Я сильный, но есть сильнее. И это бесит.
Интересно, какие на вкус Менос Гранде? Соленые? Или сладкие? А может безбожно горчат? Задумчиво скребу когтями песок. От сегодняшней добычи осталась только три длинные по–паучьи тонких ножки. Как ЭТО вообще могло передвигаться и не падать? Спросил бы, прежде чем убить, но большинство подобных мне неразумны. И это хорошо. Не люблю конкурентов. Если только на завтрак. Пытаюсь вспомнить были ли у жертвы крылья. Нет, увы. Память еще сложнее охоты. Издав протяжный вой, скатываюсь с бархана. Скоро сюда набегут падальщики, мне больше нечего здесь делать.
Лишь оказавшись в своем убежище, могу вздохнуть спокойно. Небольшая пещерка в улье бесконечных переходов-сот, надежно укрытая от посторонних глаз. Сворачиваюсь клубком в самом темном углу и только тогда позволяю себе закрыть глаза. Лес Меносов – опасное место. Даже для меня. Тем более для меня – мелкого Пустого. От Гиллиана можно скрыться, благо они неповоротливы и слишком медлительны. Главное – не попасть под Серо. Но если нарвешься на Адьюкаса – смерть. Слабаки вроде меня им не интересны в качестве еды, но могут убить просто так, чтоб под ногами не путался. Кто бы ни был тот Бог, чье определение не поддается осмыслению, но слава ему, потому как доселе удаётся избегать внимания сильных мира сего. Нет врагов – хорошо. Есть враги – плохо. Такая простая истина. Люблю когда просто. Сложные вещи утомляют. Кроме охоты. Да, не будь охоты – помер бы со скуки.
Здесь абсолютно нечего делать. Совсем-совсем. Кроме как охотиться и становиться сильнее. Не то чтобы я против, но… как-то примитивно. Каждый первый ест каждого второго, а третьи едят первых. Совершенно бессмысленная система. Замкнутый круг. Петля Мёбиуса… Ну вот, опять. Я знаю много умных слов. Правда, не всегда понимаю их значения. Они всплывают внезапно, непрошено, как утопленники в Темзе. Непереваренные души. Посторонние знания. Иногда они оседают в памяти, но чаще растворяются без следа. Потому что не нужны. Просто не нужны.
Сила – понятие относительное. Вот возьмем меня. Пустой. Низший класс. Не какой-нибудь Менос Гранде. Что обычно делают в такой ситуации? Правильно, учатся использовать те возможности, которые у тебя есть. Однако кроме меня почему-то никто этим не занимается. Да, некоторые используют свои природные свойства, но и только! По крайней мере, иной тип Пустых на моем пути не встречался. Может и хорошо? Так вот, каждый день в своем укрытии, перед тем как пойти на охоту, я тренируюсь. Духовная сила Холлоу не пластична. Чрезвычайно сложно заставить ее повиноваться. Взять то же Серо. Просто огромное количество духовной энергии под высоким давлением. Грубая сила и ничего более. Не элегантно, но эффективно. Просто и незатейливо. Одна проблема – для Серо нужно обладать невероятным запасом реяцу.
Подобный подход для меня неприемлем. Хотя бы потому, что просто не обладаю нужным объемом духовной силы. Значит надо искать иные решения. Для начала я учился формировать щуп из реяцу. Очень тонкий и эластичный. Зачем? Все просто. Вот зарылся ты глубоко в песок. Окопался. Выставил наружу эту «ниточку». Щуп используется как сенсор, реагируя на колебания духовной силы при приближении добычи. Очень удобно. Засечь технику чрезвычайно сложно ввиду мизерного количество реяцу в нее вложенного. А если добыча тебе не по зубам, то сидишь себе, ждешь дальше. Со временем щуп стал куда более чувствительным, позволяя анализировать структуру систем духовной силы. Правда, на это ушли годы тренировки. Да и на практике не применить. Просто негде.И куда же без минусов? Больше одной «ниточки» создать не получалось. Концентрация требуется слишком высокая, а дробить сознание на отдельные блоки я так не научился. О идее сверхтонких режущих нитей (я хотел получить оружие для средних дистанций) пришлось забыть еще и потому, что щуп оказался чрезвычайно медленным. Жертва на месте стоять не станет. Однако в качестве средства разведки он служил великолепно.
Щелк, и мысли потекли в совсем ином направлении. Не помню, сколько времени я брожу по Уэко. Просто не помню. Память, как уже говорил – сложная штука. Какие-то отрывочные видения, картины иных городов, фразы, звуки, слова, лица. Мои ли они, или одного из десятков сородичей, в свое время неблагоразумно встретившихся на моем пути? Кто знает. Они не скажут, а мне не интересно. Кому какое дело до воспоминаний пищи? Люди же не спрашивают у кролика - как он жил, пока не попал на стол в качестве закуски, верно?
Иногда мне сняться сны. Кто сказал, что Пустые не видят снов? Пусть скажет мне это в лицо. Наверняка у его души вкус отвратительный. Так вот, я вижу небо. Просто небо. Серое. Тяжелое. Набухшие влагой тучи. Капли дождя на лице. А еще в том сне есть женщина. Человек. Она плачет. Горько так. Мне ее жалко. Хочу успокоить, протянуть руку, коснуться щеки, но тело не слушается. Пытаюсь двинуться. Безрезультатно. Кричу, но она не слышит. А в груди так пусто. И холодно. Становится страшно. И тогда я просыпаюсь.
***
И снова охота. Песок. Пустыня. Я. Постоянство – залог успеха! На этот раз жертва – шинигами. Да-да, самый что ни на есть настоящий шинигами. Никогда раньше не встречал. Такой маленький. Тонкие ручки-ножки. Черная форма. Лет двадцать на вид. Хотя с каких пор я стал разбираться в этом? Пальцы судорожно сжимают рукоять катаны. Впрочем, железяка ему не поможет. Интересно, а как я выгляжу со стороны? В Уэко нет зеркала, чтобы на себя полюбоваться. Так вот, шинигами. Как они вообще могут представлять для нас угрозу? Не понимаю. Абсолютно. Да у него же запас реяцу в два раза меньше чем у меня! А то и в три! Скалюсь, предвкушая сытный ужин.
Но надеждам быстро набить желудок и утолить Голод не суждено сбыться. Преследую шинигами уже довольно продолжительное время. Слабый. Но быстрый. Ррр, бесит! Никак не удается загнать. Как только оказываюсь рядом, он делает что-то и исчезает. Слово еще такое вертится на языке… шунпо, во! Кажется, это память одной из поглощенных душ. Я могу среагировать на его перемещение, но без аналогичной техники догнать не получается! Проклятый хлюпик не желает сдаваться! Прыжок. В воздух вздымается облако песка, закрывая обзор. Где?! Яркий всполох клинка разрывает пылевую завесу. Успеваю отпрянуть, но кончик занпакто дотягивается до груди, оставляя алую полосу рядом с дырой. Опять ушел! Даже успел чиркнуть меня своей железкой! Тварь! Я в бешенстве. Эта козявка посмела меня ранить!
Как он вообще здесь очутился?
Осторожно подкрадываюсь. Гонка закончилось. Шинигами не двигается. Устал. Или ранен. Еще бы – провалился в Лес Меносов. Падение с большой высоты еще никому не шло на пользу. Вот теперь он точно никуда не денется! Не я, так кто-то другой прикончит. Хотя зачем другой? Это моя добыча! Огромный ствол каменного дерева скрывает шинигами от взора. Не страшно. Мне не нужны глаза, чтобы видеть. У меня нет носа, но каким-то звериным инстинктом чую железный запах крови, витающий в воздухе. Духовная сила шинигами пошла на спад. Что случилось? В два прыжка достигаю того самого дерева. Улыбка на бледном лице. Алое пятно, расползающееся по одежде. Шинигами решил не ждать, пока его догонят и съедят. С лезвием в солнечном сплетении не живут. Проклятье! В бешенстве полосую когтями ствол дерева. Каменная крошка летит во все стороны. Как?! Как?! Ненавижу! Мой вой сотрясает воздух. Впервые в жизни испытываю подобное разочарование. Добыча посмела уйти от охотника столь отвратительным способом. Позор. Успокаиваюсь. Ничего не поделаешь. Жрать труп не стану. Противно. Никакого удовольствия, да и души там нет. Однако странно, что я до сих пор ощущаю реяцу. Как такое может быть? Шинигами мертв, иначе и быть не может.
Источник духовной силы в груди трупа. Идиотизм. Хотя постой. Моя лапа ложиться на рукоять клинка, на который сам себя насадил шинигами. И точно, меня бьет слабенький разряд чужой силы. Интересненько. Вытаскиваю меч. Облизываю лезвие, очищая его от крови. Сладкая.
Клинок пульсировал. Если бы не видел перед собой обычный меч, то сказал бы, что это живое существо. Биение чужого сердца. Каждый такт выбрасывал в окружающую среду энергию. Видимо раньше она питала шинигами. Поразительно. Верчу клинок в руках. Источник реяцу. Теперь понятно, почему Проводники Душ считаются опасными противниками. Два источника духовной силы! Я завидую! Минусы-Пустые не могут самостоятельно вырабатывать реяцу, или вытягивать ее в достаточных количествах из окружающей среды. Поэтому охота становится единственным способом выживания. Осторожно коснулся лезвия. Пульсация усилилась, словно отвечая на прикосновение. Я решил. Вытаскиваю ножны и вкладываю в них клинок, после чего покидаю сие место.
В убежище я оказался нескоро. По закону Всемирного Свинства у моей пещеры топтался одинокий Менос, невесть как забредший в эту глушь. Я едва не попался. Было невероятно трудно растянуть скрывающий мою реяцу покров еще и на занпакто. Оно не желало успокаиваться, вновь и вновь выбрасывая силу в пространство, что было не к месту в данной ситуации. Наконец, Гиллиан утопал. А я еще долго прислушивался к его тяжелым шагам, прежде чем решился выбраться из углубления между корнями каменного древа, в котором прятался. Пещера встретила меня уютной тьмой. Безопасной. Можно вздохнуть спокойной. Теперь следовало разобраться с добычей. Сажусь. Память молчит, сигнализируя о том, что ничем не может помочь в воплощения моей безумной идеи. И не надо. Сам справлюсь.
Мне показалось, или пульсация утратила интенсивность? Замираю. Прислушиваюсь. Действительно, биение невидимого сердца, генерировавшего силу, замедлилось. Умирает? Нет, так не пойдет! Я не согласен! Окружающий мир гаснет, сминаемый предельной концентрацией. Теперь я полностью беззащитен, и если кому вздумается посетить неприметную пещерку, то быть мне ужином. Плевать. Формирую щуп из собственной энергии. Уж чего-чего, а умение контролировать духовную силу мне не занимать. Тоненькая ниточка впивается в рукоять, где под алой оплеткой медленно затухает ядро силы. Слабое сопротивление умирающего занпакто не способно меня остановить. Вот щуп касается Источника.
Теперь я понимаю. Это симбионт. Подсоединившаяся к структуре ниточка вплелась в систему, позволяя мне диагностировать ее состояние. Опять эти странные слова, смысл которых понимаю лишь на интуитивном уровне. От Источника отходят десятки и сотни нитей-каналов. Невероятно тонких. Почти невидимых. Никто и никогда не нашел бы их, не зная где и что искать. Они связывали хозяина и занпакто, а теперь висели, словно бахрома. Симбионт умирал. Медленно. Мучительно. Те волны реяцу, которые привлекли меня, были агонией. Он не был способен самостоятельно существовать. Целиком и полностью зависимый от носителя, Источник обладал зачатками самосознания и инстинктивно чувствовал приближение смерти.
Ребенок.
Поражаюсь своему открытию. Это действительно ребенок. Глупый. Неразумный. Способный лишь генерировать духовную силу. Возможно, со временем, он бы развился достаточно, чтобы обрести личность и осознать себя, но не судьба. Шинигами, случайно оказавшийся в Уэко Мундо, погубил не только себя. Осознавал ли он, что обрекает на смерть двоих? Вряд ли. Я не сентиментален. Нельзя кормить бездомных, защищать слабых, переводить старушек через дорогу и поедать себе подобных. Если не лицемерить, конечно. Это как солнце и Уэко Мундо. Или две параллельные прямые, коим не суждено пересечься. Меня не смущает смерть. Здесь она встречается на каждом углу. Но ТАКАЯ смерть… Можно убивать ради пропитания. Ради того, чтобы жить. Но убивать ради убийства… Или умирать вот так, просто потому, что твой хозяин оказался идиотом? Осторожно обнимаю своей нитью Источник. Все, что я могу для него сделать. Просто побуду рядом. Почему-то перед глазами встает образ той женщины из сна…
Ай!
Разряд проходит по моему телу. Мышцы инстинктивно сжимаются. Лязгнув челюстью, чувствую, как откололся кусочек от клыка. Жарко. Почему так жарко? Ощущаю, как нечто инородное начинает вторгаться в мое тело. Что? Откуда? Черт! Источник в занпакто видимо не желал умирать тихо, и воспользовался моей добротой. Словно щупальца осьминога некогда оборванные нити-каналы жадно приникли к моему щупу. Пытаюсь оборвать связь, отбросить клинок, но ладонь словно приросла к рукояти. Вою. Больно. Тянусь зубами к руке, в отчаянной попытке избавиться от боли хотя бы так. Но тело окончательно отказывается подчиняться. Заваливаюсь на бок сломанной куклой.
«Черт…» - последняя мысль, утопающего во тьме сознания.
***
Симбионт был недоволен, насколько вообще может быть недовольно подобное ему создание. Новый носитель коренным образом отличался от предыдущего. Совершенно ничего общего. Во-первых, полярность души оказалась диаметрально противоположной той, с которой он привык сосуществовать. Во-вторых… это вообще душа?! Что за бахрома вместо целой сущности?! Нет, так не пойдет. Симбионт не хотел умирать, а иного носителя он вряд ли встретит, потому пришлось приниматься за работу. Сначала восстановить целостность души. Спаять осколки, заменить отсутствующие части… Каторжный труд! Генерируемой ядром Симбионта духовной силы явственно не хватало для столь тяжелой работы. Одно хорошо – новый носитель обладает куда большим запасом реяцу, чем предыдущим. Хватит впритык, конечно. Утраченные части души придется восстанавливать за счет своей, потом дожидаться пока восстановится, и по новой. Но ничего. К тому же требуется закрепить связи, усилить естественные каналы, вырастить новые. Столько всего надо сделать, что впору хвататься за голову, которой у Источника сроду не было! А пока Симбионт трудиться, новый хозяин пусть прогуляется в страну грез.
***
Мне снился сон. Все тот же сон. Тяжелые капли барабанят по лицу, смывая чужие слезы. Я плачу. Почему? Мое тело не осязаемо и невесомо, как фантом, но почему же тогда так больно в груди? Мальчишка в желтом дождевике лежит на траве, раскинув руки. Кажется, все в порядке. Только алые дорожки ручейками стекающие в реку, заставляют усомниться. Кровь на земле. Много. Красная. Зябкое ощущение утекающей жизни.
Над мальчиком склонилась женщина. Ее пальцы вгрызаются в землю, сминая траву, обдирая кожу, ломая ногти. Зонтик давным-давно унесло ветром, где его подхватили бурные воды речки. А она все сидит, роняя слезы. Ей плохо. Как никогда в жизни. Глаза застилает алая пелена. Что значит боль рождения ребенка по сравнению с его утратой? Губы без остановки шепчут имя. Мобильный телефон на мокрой земле давным-давно перестал подавать признаки жизни. Свое предназначение он уже выполнил. Где-то вдалеке тревожно кричат сирены скорой помощи. Но нет. Они уже опоздали. Пустые глаза ребенка глядят в застывшие небеса. Серые. Безучастные. Плачущие. Я чувствую, что вот-вот проснусь, но… сон не желает выпускать меня из цепких лап, заставляя смотреть дальше.
С визгом тормозит карета скорой помощи, озаряя берег тревожным багровым светом ламп-мигалок. Хлопает дверь. Из авто выпрыгивает мужчина в белом халате. Небритый. Со смешной прической. Спотыкаясь, скользя в грязи, он бежит к женщине и застывает, не в силах сделать более и шага. Желтый дождевик и красная кровь. Вот мужчина медленно опускается рядом. Осторожно обнимает за плечи женщину. Та прячет лицо у него на груди. Ей холодно и пусто. Вместо слез – капли дождя по щекам.
- Масаки…? – тихо произносит мужчина. Он не знает, что сказать. Прости? Не плач? Все будет хорошо? Но ведь не будет, правда? Мне ли не знать?
- Почему? – шепчет женщина. Мокрые, спутанные волосы ширмой скрыли ее взгляд. – Господи, Ишшин, почему?… – шепчут ее губы, а пальцы впиваются в одежду мужчины. Он накрывает ее разбитые в кровь руки своими ладонями. – Я не успела. Понимаешь? Не успела, - страшно спокойно прозвучали эти слова. Безжизненно.
- Масаки, пожалуйста… - но женщина не слышит. Сознание оставило ее. Тело обмякло.
Я подхожу ближе. Вглядываюсь в их лица. Нет. Нет! Отшатываюсь. Не хочу. Не надо! Волна боли накрывает все мое существо. Задыхаюсь. Не хватает воздуха. Узнавание огненным валом врывается в мой разум. Ноги подкашиваются. Падаю на колени рядом с убитыми горем родителями. Моими родителями, черт побери! Почему это случилось со мной? Почему именно со мной?! Я не хотел умирать. Не хотел!
Позади воют полицейские сирены. Стражи порядка прибывают на место происшествия. Холодные. Безразличные. Такие картины они видят каждый день. Привыкли. Их работа только начинается. Собираются зеваки. Они смотрят, как люди в форме устанавливают ограждение из желтых лент. Некоторые с интересном. Другие с сочувствием. Третьи просто злорадствуют, давным-давно утратив что-то важное, называемое состраданием. Но родители не слышат и не видят ничего, кроме маленького тельца в желтом дождевике. Замкнувшись в своем горе, отгородившись от остального мира, им остается только сожалеть об упущенных возможностях и о том, что никто не способен повернуть время вспять.
Правда ли это? Или осколки чужих воспоминаний? Но… Дыра в моей груди и душе больше не ощутима. Будто ее нет. И это хорошо. Сквозь заливший свинец небес прорываются первые лучи солнца. Дождь закончился, оставляя после себя легкую грусть по былому.
- До свидания, - тихо шепчу на прощание. Странный Зов пробивается сквозь пелену сна. - Мне пора.
***
Меня зовут. Настойчиво. Громко. Не заткнуть уши. Не спрятаться. Забытье перестало быть надежным убежищем. Толща камня над головой не спасают от Зова. Но я сопротивляюсь. Потому что не хочу. Потому что неизвестность пугает. Только вновь и вновь их призывный вой оплетает мое сознание и тянет, тянет, тянет… Тело слабо. Разум слабее. Что со мной было? Что со мной будет? Все как в тумане. Ничего не помню. Даже кто я такой. Вязкая пелена Зова ломает последние преграды, впиваясь в мой разум, заставляя выполнять приказы. Поднимаюсь, опираясь на занпакто, будто трость. Наличия клинка в ножнах не вызывает вопросов. Так и должно быть. Это правильно. Покидаю убежище, предавшее и не уберегшее своего хозяина. Кости хрупки. Мышцы слабы. Кажется, что тело рассыпается. С трудом переставляю ноги. Искажающая сознание рябь мыслей волнами накатывает, сминая последние оплоты сопротивления.
Замечаю движение сбоку. Еще один Холлоу. Видно как ему тяжело. Суставчатые тонкие лапки сороконожки неуклюже барабанят о землю. Пустого ведет в сторону, длинное тело накреняется и с шумом заваливается на бок. А я иду дальше. Нельзя останавливаться. Инстинкты кричат об этом. Меж каменных исполинов Леса Меносов на открытом пространстве собирались Холлоу. Десятки существ различных форм и расцветок. Странные. Неуклюжие. Грациозные. Хищные. Охотники и жертвы. Но здесь и сейчас они собрались не доля охоты. Я двигаюсь к центру этого импровизированного круга. Они смотрят. Наблюдают. И молчат. Ни звука. Ни шороха. Только мерное постукивание ножен занпакто о камень. И вот, я здесь. Поднимаю морду-маску к черной пакле мрака, укрывшей потолок Подземного Леса.
- Уууууу! – вою я. Тонко. Призывно. Мне отвечают. Сотни глоток тянут ноту в едином порыве. Чувствую, как трескается маска. Белые осколки падают к ногам. И черт с ней! Духовная сила вытекает из моего тела точками, сливаясь с потоком реяцу остальных Холлоу, собравшихся в этот час, чтобы стать чем-то иным. Водоворот силы объединяет нас, стирая границы. Нет больше «я». Есть только «Мы». Багровое марево энергии, некогда бывшее Пустыми, собирается, концентрируется. Плавиться, изменяется. Среди каменных древ можно различить исполинские фигуры Гиллианов, прибывших посмотреть на рождение собрата. Их инстинкты требовали защитить, уберечь, оградить, дать возможность сотням душ перевести свое существование на иной уровень…
Нам холодно. Тьма. Мрак. Вокруг нет ничего кроме чернильной тьмы и мороза, пробирающего до костей. Костей? Но у Нас нет тела. То единственное, в чем можно быть уверенным. Но вот, что-то изменилось. Мрак пришел в движение. Вспышка свет всколыхнула океан тьмы, заставляя Нас отпрянуть. Небольшой зал правильной округлой формы. Белые каменные плиты устилают пол. Восемь колонн, ограждают маленький островок упорядоченности от хаоса мрака, беснующегося за его пределами. А в центре зала, воткнутый на четверть в каменный цилиндр, находится меч. Белый меч. Кому-то он бы напомнил двухметровый кухонный нож без рукоятки. Матово-черная режущая кромка притягивает. Манит. Зовет. Обещает смерть. Рукоять оплетена черной тканью.
- Мы хотим его, - шелестит тьма.
- Я хочу его, - отвечает многоголосый хор.
Шлеп. Человеческая рука хлопает о каменные плиты зала. Но человеческая ли? Она словно состоит из черной вязкой жидкости. Шлеп. Вторая рука. За ней появляется голова. Очертания лица невозможно распознать. Они меняются. Перетекают из одного в другое. Создание начинает ползти к клинку. Ног у него не было. Только руки, голова и половина туловища, нижняя часть которого терялась во внешнем мраке и словно тянула его за собой. Шлеп. С противоположного конца зала показалось второе существо. И еще. И еще. Мрак бурлил, выплевывая все новых и новых созданий, которые целеустремлённо ползли к центру зала.
- Мое… Мое…! – хрипели они, перебирая руками, подтягивая непослушное, нестабильное тело. Во тьме то и дела мелькали лица тех, кому не хватало сил выбраться из мрака.
И вот, расталкивая соперников, одно из созданий добралось до клинка. Маслянистые руки коснулись рукояти. Полыхнул свет, смывая с победителя черную паклю. Теперь, опираясь ногой на постамент, вальяжно облокотившись на меч, стоял парень. Средний рост. Короткие белые волосы непослушными иголками-прядями торчащие в разные стороны. Черные белки и хищный блеск золотых глаз. Презрительная улыбка на тонких губах. Неестественно бледная кожа. Если бы здесь находился хоть один шинигами, то он с удивлением бы опознал шикахушо белого цвета, в которое был облачен парень. Довершал картину небрежно наброшенный на плечи бесформенный черный плащ с откинутым капюшоном, который, казалось, состоит из самого мрака.
- Ха! Исчезните, неудачники! - металлический голос расколол вязкую тишину, повисшую в зале, когда беловолосый только коснулся рукояти. Лезвие клинка легко вышло из постамента. От победителя прошла багровая волна, разметав черных созданий. Некоторых принял мрак, другие врезались в колонны, размазавшись по ним кляксами. Парень, положил на плечо тяжелый меч, с интересом наблюдая за результатами собственных действий.
– Слабаки, – презрительно сплюнул он. – Поиграли и хватит. Пора выбираться отсюда. Верно? – непонятно к кому обращаясь, спросил белобрысый.

@темы: Фанфики, Творчество, Блич